К 210-летию со дня рождения А. С. Пушкина
12 мая на филологическом факультете состоялся подготовленный кафедрой истории русской литературы круглый стол «Современные проблемы изучения жизни и творчества А. С. Пушкина», посвященный приближающейся 210-й годовщине рождения поэта. Доклады, прозвучавшие на круглом столе, отражали разные подходы к изучению историко-литературного и биографического материала, но, вместе с тем, не противоречили один другому, а дополняли друг друга.
Доцент Г. В. Москвин (МГУ), чей доклад открыл заседание, предложил опыт описания сюжетной структуры романа Пушкина «Капитанская дочка» на основе оппозиций настоящее — пошлое и герой — вещь. Выяснилось, в частности, что четыре встречи пушкинского героя с Емельяном Пугачевым представляют собой жесткую последовательность, имеющую идеологическое значение: в каждой из этих встреч парадоксальным образом сочетались намеренное и случайное, причем случай оказывался формой вмешательства судьбы в человеческую жизнь. А она обнаруживала поразительную зависимость от, казалось бы, несущественных случайностей: именно старый заячий тулупчик, подаренный Пугачеву Гриневым, «спас» жизнь и ему, и его будущей жене.
Профессор М. П. Одесский (РГГУ) в докладе, посвященном теме «Пушкин и славянская идеология. Из комментариев к стихотворению „Клеветникам России“», охарактеризовав некоторые представляющие несомненный интерес для темы «Пушкин и славянство» материалы издававшегося Н. И. Надеждиным журнала «Телескоп», указал, в частности, на рецензию поэмы «Дочь Славы» чешского поэта Яна Коллара. Один из сонетов этой поэмы может надежно считаться ближайшим литературным подтекстом того образа «славянских ручьев», которые могут когда-то «слиться в русском море». «Водная» образность в стихотворении Пушкина «Клеветникам России» не просто мотивная перекличка с поэзией Коллара, но идеологическая конструкция. Эта образность подразумевала противопоставление «враждебных» западных славян — «ляхов», сражающихся с Россией — «дружественным» западным славянам, «богемскому» поэту Коллару, который с Россией солидарен. Западно-европейские «клеветники» лишний раз посрамлялись: подавление польского восстания толкуется не как имперская агрессия России против польского народа, а как «семейная вражда».
К совершенно неизученному материалу обратился профессор Л. Ф. Кацис (РГГУ): он проанализировал некоторые посвященные Пушкину тексты, вышедшие из того круга русских психиатров, неврологов, психологов и антропологов рубежа XIX-ХХ вв., с которым связаны некоторые расистские теории (Ив.Сикорский), либеральные теории (П.Анучин), общепсихиатрические предфрейдистские теории (В.Ермаков). Выяснилось, что проект символистов, стремившихся «реабилитировать» Пушкина и выдвинуть его на литературную авансцену, имел убежденных и последовательных противников в этой специфической среде, пытавшейся воздействовать на общественное мнение. А синтетическую пост-символистскую (и пост-формалистскую) точку зрения развил С. Эйзенштейн в предсмертном тексте «Пушкин и Гоголь».
Особое место в общем ряду занял доклад профессора О. И. Киянской (РГГУ), которая, подчеркнув значение темы «Пушкин и Рылеев» для политической и литературной биографии Пушкина 1820-х гг., остановилась на тех аспектах деятельности Рылеева-поэта, которые до сих пор не обсуждались. В частности, было показано, что его знаменитая антиаракчеевская ода «К временщику» была написана по заказу князя А. Н. Голицына, враждовавшего с почти всесильным «временщиком».
Профессор А. М. Ранчин (МГУ) посвятил свое выступление сравнительному анализу пушкинского (1999 г.) и гоголевского (2009 г.) юбилеев, а вместе с тем остановился на вопросе о том, почему именно Пушкин, а не Гоголь, оказался востребован на роль главного героя русской культуры. Понимая, что ответ на этот вопрос исключительно сложен, докладчик остановился, главным образом, на тех социальных масках двух поэтов, которые в разное время выдвигались на первый план.
Доцент А. Б. Криницын (МГУ) обратился к теме «Достоевский и „Маленькие трагедии“»: несмотря на то, что интерес автора «Братьев Карамазовых» к пушкинским драматическим сценам не раз отмечался специалистами, никто из них до сих пор не попытался описать всю систему явных и скрытых цитат и реминисценций из «Маленьких трагедий» в произведениях Достоевского. Решая эту задачу, А. Б. Криницын показал, что эти «заимствования» менее всего могут рассматриваться как литературная игра: на самом деле перед нами продуманный и глубоко серьезный опыт актуализации пушкинских смыслов в, казалось бы, столь неподходящем для них культурном контексте.
Два заключительных доклада были посвящены проблемам, которые давно обсуждаются в пушкиноведения, но все еще далеки от разрешения.
Об авторстве эпиграмм на «Историю государства Российского» Н. М. Карамзина говорила доцент Л. И. Сигида (МГПУ), изучившая длительную и сложную историю атрибуции их Пушкину. В частности, она поставила под сомнение выдвинутую относительно недавно версию, согласно которой эпиграмма «Послушайте, я сказку вам начну...» была написана Пушкин под впечатлением визита историографа в Лицей 25 марта 1816 г.
Профессор Д. П. Ивинский (МГУ) предложил вниманию собравшихся результаты предпринятого им опыта реконструкции того пушкинского стихотворного цикла, который был составлен поэтом на пути в Москву в первых числах сентября 1826 г. и в который, кроме первой редакции оды «Пророк», входили еще три стихотворения. По мнению докладчика, это были фрагменты элегии «Андрей Шенье», «Свободы сеятель пустынный...» и первая редакция стихотворения «Во глубине сибирских руд...».
Вел заседание профессор Д. П. Ивинский. Все доклады вызвали живой интерес аудитории, которую составили студенты и аспиранты филологического факультета, иностранные учащиеся, гости.
Д.П.Ивинский
Все события
Еще...
